Первый Вселенский Собор

Если кто во время болезни подвергся оскоплению от врачей, или был оскоплен варварами, таковой да пребывает в клире. Если же кто, будучи здоров, сам себя оскопил, то такому, хотя бы он и числился в клире, надлежит престать от служения; и впредь никого из таковых не должно возводить в клир. Но как явно, что сие сказано о тех, кто умышленно посягает на сие дело и дерзает сам себя оскоплять, так, если некоторые оскоплены варварами или господами, но окажутся в остальном достойными, таковых правило допускает в клир.

Поскольку многое совершалось вопреки церковному правилу, по нужде ли, или иначе, по настоянию людей, так что людей, недавно от языческой жизни приступивших к вере и в краткое время оглашенных, тотчас приводили к духовной купели и, как скоро крестили, возводили в епископство или в пресвитерство, — то признано благим, чтобы впредь ничего такого не происходило; ибо и оглашенному нужно время, и по крещении потребно дальнейшее испытание. Ибо ясно об этом гласит апостольское писание: «Не должен быть новообращённый, дабы, возгордившись, не подпал осуждению и сети диавольской». Если же, с течением времени, откроется в лице какой-либо душевный грех, и он будет обличён двумя или тремя свидетелями, таковой да престанет от клира. А кто поступит вопреки сему, дерзая противиться великому Собору, тот сам подвергнется опасности за своё место в клире.

Великий Собор совершенно запретил, чтобы ни епископу, ни пресвитеру, ни диакону, ни вообще никому из числящихся в клире, не позволялось иметь при себе сожительницу, кроме разве только матери, или сестры, или тётки, или тех лиц, которые чужды всякого подозрения.

Епископа надлежит поставлять преимущественно всем епископам, находящимся в области; если же это неудобно, по настоятельной ли нужде, или по дальности пути, то по крайней мере троим, собравшимся вместе, при согласии и отсутствующих, изъявленном через грамоты, совершать рукоположение; утверждение же совершённого да предоставляется в каждой области митрополиту.

О тех, кто отлучён от общения, будь то из клира, или из чина мирян, епископами каждой области, да имеет силу мнение, согласно правилу, гласящему, что отвергнутые одними не должны быть приняты другими. Но да будет исследовано, не по малодушию ли, или сварливости, или иному подобному неудовольствию епископа отлучены они от собрания. Итак, дабы это получало надлежащее рассмотрение, признано благим, чтобы каждый год в каждой области дважды в год бывали соборы, дабы, при общем собрании всех епископов области, такие вопросы рассматривались, и таким образом те, кто, по общему признанию, провинился перед епископом, по справедливости считались бы всеми отлучёнными от общения, доколе общему собранию епископов не заблагорассудится вынести о них более снисходительное решение. Соборы же да бывают: один — перед Четыредесятницею, дабы, по устранении всякого малодушия, приносился Богу чистый дар; а второй — около осеннего времени.

Да сохраняются древние обычаи, принятые в Египте, Ливии и Пентаполе, так чтобы александрийский епископ имел власть над всеми ими, поскольку и римскому епископу это обычно. Подобно и в Антиохии, и в прочих областях да сохраняются преимущества церквам. И вообще явно следующее: если кто без согласия митрополита сделается епископом, о таковом великий Собор определил, что ему не подобает быть епископом. Если же на общее избрание всех, совершённое по правилу и согласно церковному канону, двое или трое станут возражать по собственному любопрению, да превозмогает мнение большинства.

Поскольку утвердился обычай и древнее предание чтить епископа, пребывающего в Элии, да имеет он подобающую последовательность чести, при сохранении митрополией её собственного достоинства.

О тех, кто некогда именовал себя чистыми, а ныне приступает к кафолической и апостольской Церкви, угодно было святому и великому Собору, чтобы они, по возложении на них рук, оставались в клире. Но прежде всего надлежит им письменно исповедать, что они согласны и будут следовать догматам кафолической и апостольской Церкви, то есть будут находиться в общении и с двоеженцами, и с падшими во время гонения, для которых установлено и время, и назначен срок покаяния, так чтобы они во всём следовали догматам кафолической Церкви. Итак, там, где, будь то в селениях, или в городах, окажутся рукоположенными только они одни, обретающиеся в клире да останутся в том же чине. Если же, при наличии епископа или пресвитера кафолической Церкви, некоторые из них приступят к ней, то явно, что епископ Церкви будет иметь епископское достоинство, а именуемый у так называемых чистых епископом будет иметь честь пресвитера, — разве заблагорассудится епископу, чтобы он участвовал и в чести самого имени. Если же это ему не угодно, то он изыщет для него место либо хорепископа, либо пресвитера, дабы он казался причастным клиру вообще, чтобы не было двух епископов в одном городе.

Если некоторые без испытания были возведены в пресвитеры, или, будучи испытаны, исповедали свои грехи, и, после их исповеди, люди, поступив вопреки правилу, возложили на таковых руку, — таковых правило не принимает; ибо кафолическая Церковь требует непорочности.

Сколько бы из падших ни было возведено в клир, по неведению ли, или даже с ведома возводивших, это не служит в предосуждение церковному правилу: ибо, когда они станут известны, да будут извержены.

О тех, кто отпал от веры не по нужде, и не по причине лишения имущества, и не по опасности, или чему-либо подобному, что случилось во время тирании Ликиния, — угодно было Собору, хотя они и недостойны человеколюбия, однако оказать им милость. Итак, те, кто искренно раскаивается, три года пусть проведут среди слушающих, как верные, и семь лет да будут среди припадающих; а два года да причащаются с народом в молитвах, без приношения.

Те же, кто, быв призван благодатью и явив первый порыв ревности, сложил с себя воинские пояса, а потом, подобно псам, возвратился на свою блевотину, так что некоторые даже истратили деньги и через подкуп добились возвращения на военную службу, — таковые да припадают десять лет, после трёхлетнего времени слушания. Но во всех этих случаях надлежит исследовать намерение и образ покаяния. Ибо те, кто страхом, и слезами, и терпением, и добрыми делами являет обращение делом, а не видом, — таковые, исполнив назначенное время слушания, по справедливости да причащаются в молитвах, причём епископу предоставляется право вынести о них и более снисходительное решение. А кто отнёсся к сему равнодушно и почёл для себя достаточным для обращения самый вид вхождения в церковь, — таковые пусть непременно исполнят положенное время.

Об отходящих из жизни да соблюдается и ныне древний и канонический закон, чтобы, если кто отходит, не лишать его последнего и самого нужного напутствия. Если же кто, быв отчаян во спасении и получив причащение, снова окажется среди живых, да будет он с причащающимися только молитвы. А вообще, о всяком отходящем, просящем приобщиться Евхаристии, епископ, по испытании, да преподаст ему приношение.

О падших оглашённых угодно было святому и великому Собору, чтобы они, три года пробыв только среди слушающих, после того молились вместе с оглашёнными.

По причине великого смятения и происходящих раздоров, признано за благо совершенно упразднить обычай, найденный в некоторых местах вопреки апостольскому правилу, чтобы ни епископ, ни пресвитер, ни диакон не переходили из города в город. Если же кто, после определения святого и великого Собора, покусится на нечто подобное, или отдастся такому делу, — распоряжение таковое да будет совершенно недействительно, и он да будет возвращён в церковь, в которой был рукоположен во епископа или пресвитера.

Сколько бы ни было таких, кто дерзко, не имея страха Божия пред очами и не зная церковного правила, удаляются от своей церкви, — пресвитеры ли, диаконы, или вообще числящиеся в священном чине, — таковые никоим образом не должны быть принимаемы в другой церкви; но всякое понуждение должно быть к ним применено, чтобы они возвращались в свои епархии; а если останутся упорны, то надлежит им быть чуждыми общения. Если же кто дерзнёт похитить принадлежащего другому и рукоположить его в своей церкви без согласия собственного его епископа, от которого удалился числящийся в священном чине, — да будет рукоположение недействительно.

Поскольку многие из числящихся в клире, предаваясь любостяжанию и гнусному прибытку, забыли божественное писание, которое гласит: «серебра своего не отдал в рост», а, давая взаймы, требуют сотых, — святой и великий Собор признал справедливым, чтобы, если кто после сего определения окажется берущим рост, либо через оборот денег, либо иным способом занимаясь сим делом, либо требуя полуторной прибыли, либо вообще изобретая что-либо иное ради гнусного прибытка, — таковой да будет извержен из клира и да будет чужд священного чина.

Дошло до святого и великого Собора, что в некоторых местах и городах диаконы преподают Евхаристию пресвитерам, — чего не предало ни правило, ни обычай, чтобы не имеющие власти приносить жертву преподавали тело Христово приносящим её. И то стало известно, что некоторые из диаконов уже и прежде епископов прикасаются к Евхаристии. Итак, всё это да будет упразднено, и диаконы да пребывают в своих пределах, зная, что они служители епископа и ниже пресвитеров. Да принимают же они Евхаристию по чину после пресвитеров, — преподаёт ли им епископ, или пресвитер. Но не позволяется диаконам и сидеть посреди пресвитеров, ибо это делается вопреки правилу и вопреки чину. Если же кто не восхощет повиноваться и после сих определений, да престанет от диаконства.

О тех, кто был павлианами, а потом прибег к кафолической Церкви, положено определение, чтобы их непременно перекрещивать. Если же некоторые из них в прошедшее время числились в клире, то, если окажутся безукоризненными и непорочными, по перекрещении да будут рукоположены епископом кафолической Церкви. Если же испытание найдёт их непригодными, то надлежит их извергнуть. Подобным же образом и о диакониссах, и вообще о числящихся в клире, да соблюдается тот же образ действия. Упомянули же мы о диакониссах, числящихся по одеянию, поскольку они не имеют никакого возложения рук, так что их надлежит непременно причислять к мирянам.

Поскольку есть некоторые, преклоняющие колена в день Господень и во дни Пятидесятницы, то, дабы всё одинаково соблюдалось во всякой епархии, угодно было святому Собору, чтобы, стоя, воссылали они молитвы Богу.